5 отдел кгб ссср чем занимался. Структура кгб ссср
В холодной войне, как и во всякой другой, были успехи и поражения, неудачи и просчеты, приводившие иной раз к необратимым последствиям. Любые спецслужбы нелегко переживают удары противника, немало таких ударов пришлось перенести и КГБ. Особенно болезненно воспринимались измены сотрудников аппарата, тех, с кем целый день проводишь вместе, кого и в лифте встречаешь, и на совещаниях, с кем постоянно связан ведением общих дел.
Сотруднику центрального аппарата КГБ майору Шеймову по делам службы никогда и никуда не надо было отлучаться, весь рабочий день, нередко затягивавшийся до глубокой ночи, он проводил в своей комнате, куда попасть было непросто: он запирался и открывал дверь не на всякий стук, а если отлучался на обед или, скажем, шел к начальству, непременно поворачивал рычажки своего замка, снабженного шифром, и еще разок дергал за ручку двери, проверяя, хорошо ли она заперта.
Так было, когда Шеймов работал в Польше, такой же режим соблюдал в период работы в нескольких африканских странах, этот порядок поддерживал и по возвращении в Москву. И ничего удивительного в том не было, профессия у него такая - шифровальщик.
Однажды Шеймов не явился на службу, все решили, что заболел, ибо его знали как человека дисциплинированного, исполнительного, для которого долг прежде всего.
Не явился он и на следующий день, дома на телефонные звонки никто не отвечал. Коллеги забеспокоились, поехали к Шеймову на квартиру. Но и здесь не обнаружили никаких признаков жизни. Ничего не могли сказать и соседи. При помощи работников домоуправления сотрудники вошли в квартиру. Никого. В комнатах не то чтобы идеальный порядок, но вроде бы все на месте.
Зашли к родителям Шеймова. Оказалось, они тоже ничего не знают. Работники органов госбезопасности встревожились еще больше, заметив, как странно повели себя старики. Казалось бы, они должны были забеспокоиться: ни на работе, ни дома нет сына, любимой внучки и снохи. А родители Шеймова лишь удивленно пожимали плечами, мол, понятия не имеем, куда они могли подеваться.
К великому нашему стыду, вскоре было установлено: ни в Москве, ни в стране Шеймова и его семьи нет. Выехали. Сами они, конечно, этого сделать не смогли бы. Всех троих вывезли, очевидно, с их согласия. Сомнений у сотрудников органов госбезопасности почти не оставалось, но все-таки в предательство верилось с трудом. Провели тщательное расследование. И снова нас ждал удар.
Обычно, когда агент иностранной разведки покидает страну пребывания и возвращается на родину, некоторое время, и иной раз довольно долго, он не выходит на связь со спецслужбой, ибо за ним может вестись наблюдение. Начинать работу он имеет право лишь после того, как получит сигнал от «хозяев». Этот сигнал Шеймову был дан - ему послали письмо. Конечно, не на его имя и адрес, и написано оно было не открытым текстом. Но сомнений не оставалось: Шеймов не первый день работает на противника.
Это был тяжелый провал, ведь Шеймов шифровальщик, и с его помощью в руки противника попали шифры, а значит, все, что передавали наши агенты, западные спецслужбы перехватывали и расшифровывали. Неизвестно, сколько времени это продолжалось.
Можно представить, что мы испытали! Прежде всего это было чувство страшного унижения - ведь обвели вокруг пальца, и еще, конечно, у каждого кипела злость от сознания собственной беспомощности и бессилия.
Многие наши беды происходили от нежелания глубоко анализировать причины тех или иных явлений, тормозящих развитие государства и ведущих к пагубным последствиям. Порок этот не миновал и органы госбезопасности. Кто знает, если бы из случая с Шеймовым были сделаны необходимые выводы, может быть, не удалось бы у всех на глазах бежать из страны другому «борцу за освобождение СССР» - Гордиевскому.
Взаимопроникновение в систему иностранных разведок - естественный процесс, мы внедрялись в спецслужбы западных стран, они - в наши. Но возможность проникновения противника в наши спецслужбы, к сожалению, недооценивалась - как в службах разведки, так и контрразведки. Перебежчики бывают, такое у нас случается, но чтобы агент ЦРУ работал рядом с тобой, за соседним столом на Лубянке, такое и представить себе невозможно. Занимаясь внедрением в иностранные спецслужбы, мы даже мысли не допускали, что западный агент может внедриться к нам. Даже зная о каких-то настораживающих деталях, органы безопасности допускали беспечность. В КГБ на всех уровнях не желали серьезно думать, что такое может случиться.
Когда наш сотрудник оставался на Западе, дело, конечно, тщательно расследовалось, виновных в упущении наказывали. Может быть, именно боязнь такого наказания и сковывала действия сотрудников, не стремившихся обнаружить и разоблачить агентов, внедрившихся к нам. Правда, таких было немного.
Разоблачение нескольких сотрудников КГБ, работавших на противника, таких, как Полищук, Моторин, Вареник, Южин, - воспринималось как невероятное ЧП. Но это в разведке. Контрразведка жила спокойно. И вдруг, словно гром среди ясного неба: наш майор - агент ЦРУ!
Заместитель начальника отделения Московского управления КГБ Воронцов был пойман с поличным при передаче секретных данных сотруднику ЦРУ, работавшему в Москве под крышей посольства США. С разрешения следователя я в качестве одного из руководителей КГБ беседовал с Воронцовым после его задержания.
Он рассказал историю своего падения. По его словам, никто его не вербовал и до определенного часа он не имел никаких связей с ЦРУ. Решил перебежать к противнику сам. Опытный разведчик, он знал, как избежать слежки, установить контакты. Воронцов бросил в машину сотрудника американского посольства письмо, в котором предлагал свои услуги. Ответа не последовало. Это не обескуражило Воронцова, из собственной практики он хорошо знал, что не каждый тут же схватит приманку, которую ему бросают. Через некоторое время он положил в посольскую машину второе письмо. Контакт с ним американцы установили после третьей попытки. Убедились, что этот человек может быть полезен, ибо пришел он, конечно, не с пустыми руками, и согласились принять его услуги за 30 000 долларов - тридцать сребреников!
Мы отлично знали всех сотрудников американской резидентуры в Москве, знали и «чистых» дипломатов, которые нас не интересовали. За действиями резидентов внимательно следили, о чем они, безусловно, прекрасно знали. Мимо наших глаз не прошел ни один их контакт, ни один маршрут, и для этого не требовалось даже постоянной слежки и специального наружного наблюдения - мы знали своих «коллег» в лицо. Ни пересаживания с одной машины на другую, ни смена такси на автобус или метро ничего не меняли. Американские агенты, как правило, являются профессионалами высокого класса. Они, безусловно, чувствовали нашу опеку, просто и мысли не допускали, что ее может не быть, и на сей раз придумали забавную штуку.
«Чистого» дипломата Джона по росту и телосложению не отличишь от резидента Брауна. Браун надевает искусно сделанную резиновую маску, имитирующую лицо Джона, и преспокойно отправляется куда нужно. Он уверен, что Джон нам неинтересен и никто не станет за ним следить. Распознать эту маску было невозможно даже на близком расстоянии, а уж если человек в машине - пусть она даже медленно выезжает из ворот посольства - тут и вовсе не о чем беспокоиться.
Однако нам довольно быстро удалось разгадать «иллюзион». Он помогал держать в поле зрения именно тех агентов, которые могли нанести наибольший вред. А американские разведчики, гордые своей изобретательностью, продолжали думать, будто дурачат нас.
Этот метод был описан в «Информационном бюллетене» контрразведки, посвященном практическим приемам, способам и тактике борьбы против агентуры западных спецслужб. Воронцов передал бюллетень американцам. Сотрудник ЦРУ, задержанный во время встречи с Воронцовым, был не в маске, а в парике, с наклеенными усами.
Воронцов передал противнику важные секретные данные, выдал товарищей по работе и людей, сотрудничавших с органами госбезопасности, раскрыл методы работы контрразведки, следившей за сотрудниками ЦРУ в Москве.
Меня поразила откровенность, с какой Воронцов рассказывал о своем предательстве. Было ощущение, что этого человека не мучила совесть. Не похож он был и на убежденного противника. Просто хотел заработать побольше денег и все скулил, как его, беднягу, обидело начальство. Верно, его и в самом деле обидели, когда обнаружили, что тратит казенные деньги на личные нужды. Суммы были мелкие, его пристыдили и понизили в должности. Вот и отомстил: перешел на службу к американцам.
А ведь сослуживцы Воронцова видели многое, видели, что живет не по карману, роскошествует, охотно дает взаймы деньги, хотя до недавнего времени сам из долгов не вылезал…
Воронцов вызывал брезгливое чувство, он всячески заискивал, старался вызвать сочувствие, тяжело было смотреть на молодого человека, которого сгубила жажда наживы.
Да, это были наши поражения, означавшие проигрыш в холодной войне. Мы не решались сказать о промахах народу и таким образом потеряли право говорить об ошибках других. Однако сам факт разоблачения шпионов делал честь нашей внешней контрразведке, во главе которой стояли такие честные и высокопрофессиональные специалисты, как Анатолий Киреев и Леонид Никитенко.
Надо отдать должное и начальнику разведки В.А. Крючкову, который не боялся уронить престиж своего подразделения, не скрывал наличия у нас агентов, работавших на спецслужбы Запада, и подвергал тщательному анализу все случаи их разоблачения.
Из новой книги: Бобков Ф.Д. Агенты. Опыт борьбы в «Смерше» и «Пятке». – М.: Алгоритм, 2012.
Автор этой книги Филипп Денисович Бобков - генерал госбезопасности. После создания в 1968 году в составе КГБ СССР 5-го Управления (защита конституционного строя) Бобков был назначен заместителем начальника этого Управления, а с мая 1969 года по январь 1991 года был его бессменным начальником.
Главной задачей 5-го Управления КГБ являлась борьба с антисоветскими элементами и с диссидентским движением, и Ф. Д. Бобков, в течение более двадцати лет возглавляя эту борьбу, собрал огромный материал о подрывной деятельности против СССР агентов влияния Запада. Не случайно с началом перестройки генерал Бобков подвергся резкой критике со стороны либеральных кругов и в январе 1991 года был освобожден от занимаемых должностей.
Генерал армии Филипп Денисович Бобков свыше 20 лет боролся с диссидентами, будучи руководителем 5-го Управления КГБ СССР Он собрал огромный материал о деятельности в Советском Союзе «пятой колонны» Запада Бобков один из немногих, кто знает, как «готовили» предателей, и даже называет их поименно. Не случайно с началом перестройки генерал Бобков подвергся резкой критике со стороны российских либеральных кругов и в январе 1991 года был освобожден от занимаемой должности.
Одним из ключевых проектов по разрушению СССР был «План Лиоте», разработанный в ЦРУ США вскоре после окончания Второй мировой войны. Он был назван по фамилии французского генерала, воевавшего в свое время в Алжире. Генерал Лиоте призывал сажать деревья вдоль алжирских дорог, чтобы через многие годы, когда эти деревья вырастут, французы могли отдыхать в их тени.
Американский «План Лиоте» предусматривал создание в Советском Союзе мощной, ориентированной на Запад прослойки в среде интеллигенции и в верхних эшелонах власти. В нужный момент, «когда деревья станут большими», для США возникнет благоприятная ситуация для нанесения смертельного удара по СССР…
25 июля 1967 года председатель КГБ Юрий Андропов подписал приказ №0097 (гриф «Совершенно секретно») «О внесении изменений в структуру Комитета госбезо-пасности при СМ СССР и его органах на местах». Суть этого приказа: в центральном аппарате КГБ и «его органах на местах» создается новая структура - «контрразведывательные» подразделения по борьбе с «идеологической диверсией противника».
Этому событию непосредственно предшествовала направленная Андроповым в ЦК КПСС служебная записка №1631-А от 3 июля 1967 года. Почин ее по-андроповски грозен, но многословен: со ссылкой на «имеющиеся в Комитете госбезопасности материалы», председатель КГБ сообщает, что «реакционные силы империалистического лагеря… постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну».
Далее следует много общих ритуальных фраз об этой самой активизации и пропагандистских центрах, делающих ставку «на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов». Затем барабанную дробь сменяет жонглирование цифрами: Андропов пугает Политбюро тем, что после войны в Советский Союз вернулось из-за рубежа около 5,5 миллиона советских граждан, в том числе порядка 1,8 миллиона бывших военнопленных. Что с того? А то! Ведь «определенная часть» их, стращал Андропов, «сотрудничала с гитлеровцами (в том числе власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками».
Припомнил Андропов и тех, кто был освобожден из лагерей после 1953 года: там, мол, несчетное число тех, кто, совершив особо опасные государственные преступления, был амнистирован - «немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.», и некоторые из них «вновь становятся на путь антисоветской деятельности».
А тут еще под влияние «чуждой нам идеологии» попала часть «политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи», настроениями которой пользуются «не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги…».
Одним словом, вокруг сплошные власовцы, агенты англо-американских разведок, каратели, уголовные элементы, бандиты, интеллигенты с молодежью и прочие бандпособники, «линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена»! С этим срочно надо что-то делать.
И мудрый Андропов знает, что именно: создать в КГБ «самостоятельное Управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны». Функции на новое подразделение предлагается возложить неконкретно-расплывчатые, но почти всеобъемлющие: организация работы «по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии», выявление и пресечение «враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов», разработка «идеологических центров противника… за рубежом», а также организация «контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР…» Короче, речь шла о создании системы тотального контроля не столько даже над сферой чисто идеологической, сколько практически над всей духовной.
Попутно Юрий Владимирович решает и вопрос очередного усиления аппаратной мощи Лубянки. Для начала он сокрушается, что после создания КГБ в марте 1954 года «контрразведывательные подразделения, особенно на местах, были численно заметно сокращены»: если до 1954 года «оперативные подразделения по линии контрразведки были во всех административных районах страны, то по состоянию на 25 июня с. г. на 3300 районов имеется 774 аппарата КГБ». Всего лишь!
Как жить с тем, что, скажем, в Кокчетавской или Рязанской областях «ни в одном районе нет аппаратов КГБ»?! Как без чекистов-оперативников в районах и их стукачей можно проводить посевную, собирать плановый урожай идеологических диверсантов? Отсюда и предложение: «Создать в течение 1967г. 200 аппаратов КГБ в городах и районах». Естественно, что это потребует «увеличить штатную численность органов КГБ на 2250 человек», а также «ввести в штаты дополнительно 250 автомобилей».
17 июля 1967 года Политбюро ЦК КПСС, обсудив вопрос, приняло Постановление №П47/97 «О создании в КГБ при СМ СССР самостоятельного (пятого) Управления по организации контрразведывательной работы по борьбе с идеологическими диверсиями противника». Вторым пунктом постановления стало разрешение «в дополнение к имеющимся образовать в течение 1967 года 200 аппаратов КГБ в городах и районах». В тот же день соответствующее постановление принял и Совет Министров.
На тот момент в структуре Пятого управления КГБ значилось шесть отделов: 1-й - «контрразведывательная работа» в среде творческой, научной и педагогической интеллигенции; 2-й - разрабатывал эмиграцию, национализм и «заграничные центры идеологических диверсий»; 3-й - контрольные функции по линии учебных заведений в среде преподавателей и студентов; 4-й - борьба с религией и духовенством или, как это деликатно обозначалось, контроль за деятельностью религиозных обществ и выявление сект; 5-й - розыск авторов антисоветских документов, борьба с волнениями и терроризмом; 6-й - информационно-аналитический.
Никакой принципиальной новации здесь не было, поскольку борьбу с «антисоветскими элементами» на Лубянке не прекращали ни на миг с момента создания ВЧК, а непосредственно до оформления Пятого управления эти функции исполняли соответствующие подразделения 2-го Главного управления КГБ. Так что «идеологическая контрразведка» вовсе не родилась из ничего и на голом месте: это было лишь организационное оформление уже существовавшего в отдельное подразделение, зато со значительным повышением статуса - за счет надувания объема, раздувания функций, структуры и штатов.
Проще говоря, чекистские функционеры придумали себе работу, преследуя вполне прагматические цели: расширение сферы ответственности неизбежно влекло за собой и усиление всего Комитета - увеличивались штаты, возрастал поток материально-финансовых ресурсов, расширялся контроль над другими госструктурами. Усиление же КГБ означало увеличение аппаратного веса и самого председателя КГБ.
Аппаратный рост - процесс бесконечно увлекательный, потому и Пятое управление росло как на дрожжах. В 1969 году, после покушения на Брежнева, добавился новый отдел - 7-й, который должен был выявлять авторов писем с террористическими угрозами. В 1973 году был создан 8-й отдел - «борьба с сионизмом». В 1974 году появился 9-й отдел, занимавшийся антисоветскими организациями, а 2-й отдел разделили на два: собственно 2-й отдел занимался уже украинскими и прибалтийскими заграничными центрами, а созданный новый 10-й отдел - остальными эмигрантскими организациями.
В 1977 году учредили 11-й отдел - для обеспечения Московской олимпиады, после завершения которой его не распустили, а нацелили на контроль уже над всем спортом, а попутно - над медициной и наукой. В середине 1970-х годов была создана 12-я группа на правах отдела, которой была поручена координация работы Пятого управления с органами безопасности соцстран. В 1982 году учредили отделы: 13-й (кураторство над неформальными молодежными движениями) и 14-й (чекистский конт-роль средств массовой информации). Наконец, в 1983 году появился и 15-й отдел, окормлявший спортивное общество «Динамо».
В 1989 году Пятое управление КГБ СССР преобразовали в Управление «3» - защиты советского конституционного строя, по сути, это была лишь смена вывески. Ничем славным Пятое управление себя не запятнало: это был чистой воды орган политического и идейного сыска, много отличившийся исключительно по части подавления инакомыслия, свободомыслия, да и вообще всякого «мыслия», несанкционированного свыше. Вот только КПСС и советский строй это не спасло, да и Советский Союз от развала не уберегло.
В связи с тем, что деятельность 5 управления КГБ СССР, тем более, в некомпетентной либо недобросовестной интерпретации, нередко пытаются использовать для критических и даже клеветнических обвинений в адрес Андропова, представляется целесообразным подробнее остановиться на истории этого вопроса.
Например, в дискуссиях международной конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», проводившейся в нашей стране в 1990-е годы по инициативе бывшего «диссидента» С.И. Григорянца, более 90 % времени, выступлений и внимания уделялось именно деятельности 5 управления и пятых подразделений территориальных органов Комитета, что, естественно, не могло не деформировать представления присутствовавших о назначении и задачах органов государственной безопасности.
17 июля 1967 г. по инициативе Ю.В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение об образовании в КГБ самостоятельного 5 управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника.
На решение о создании этого нового подразделения - «политической контрразведки», - Андропова подтолкнул как опыт работы на посту секретаря ЦК, так и материалы, имевшиеся во Втором Главном управлении КГБ СССР.
В записке в ЦК КПСС с обоснованием целесообразности создания этого органа от 3 июля 1967 г. N 1631 - А председателем КГБ Ю.В.Андроповым подчеркивалось:
«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну…
Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации….
Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.
В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.
Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали, либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).
За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев.
При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.
После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн. советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн. 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины.
Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.
Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.
Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.
Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.
При анализе этих фактов, особенно по Чимкенту, становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.
С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.
В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, т. е. она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется».
В этой связи в цитируемой записке председателя КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:
Организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;
Выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП - Министерств охраны общественного порядка, так в тот период, именовалось МВД) массовых беспорядков;
Разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;
Организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.
При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в Управлениях и городских отделах КГБ СССР.
В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю.В.Андроповым, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. - только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2 250 единиц, в том числе на 1 750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.
В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений, записка эта была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля и был одобрен проект Постановления Совета министров СССР, которое было принято в тот же день (N 676–222 от 17 июля 1967 г.).
Как вспоминал генерал армии, Ф.Д.Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу - информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника».
Приказ председателя КГБ № 0097 от 25 июля 1967 г. «О внесении изменений в структуру Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах» гласил:
«Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли постановления о создании в центральном аппарате КГБ и его органах на местах контрразведывательных подразделений по борьбе с идеологической диверсией противника. Это решение партии и правительства является проявлением дальнейшей заботы партии об укреплении государственной безопасности страны.
Во исполнение указанных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР - Приказываю:
1. Создать в Комитете госбезопасности при Совете Министров СССР самостоятельное (пятое) управление, возложив на него организацию контрразведывательной работы по борьбе с идеологической диверсией противника, передав эти функции из 2 Главного управления КГБ.
Управлению кадров совместно со 2 Главным управлением в трехдневный срок представить на утверждение структуру и штаты 5 Управления и перечень изменений в структуре и штатах 2 Главного управления…».
В комитетах госбезопасности союзных республик СССР и управлениях КГБ по краям и областям было предписано «образовать соответственно 5 управления - отделы - отделения по борьбе с идеологической диверсией противника, предусмотрев соответствующие изменения в функциональности 2 управлений- отделов - отделений…».
Пройдут годы, писал недавно автор одной из интересных работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, «и на 5 управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее», вот почему на истории его деятельности необходимо остановиться более подробно.
Об обоснованности решения о создании Управления по борьбе с идеологическими диверсиями, на наш взгляд, свидетельствует и следующий факт.
В декабре 1968 г. КГБ при СМ СССР отправил в ЦК КПСС записку юридического комитета Сената США «Средства и методы советской пропаганды».
В ней, в частности, отмечалось, что Советский Союз считает «пропаганду, воздействие на общественное мнение, основным средством борьбы в «холодной войне». В то время как Запад делает все для того, чтобы создать эффективную ядерную мощь с целью сохранения «равновесия страха», Советский Союз прежде всего усиливает свою работу в идеологическом плане. В современном споре между «свободным миром» и коммунистическим лагерем большое внимание уделяется фронту идеологической борьбы, а не военному фронту».
И если приводимая констатация характеризует открыто провозглашавшуюся СССР политику мирного существования, то «зарубежный ответ» на этот вызов был развернутой программой «психологической войны», реализовывавшейся в последующие годы. О чем не следует забывать и сегодня.
В этой связи приведем заключительную часть документа, где содержатся предложения по организации «идеологического наступления» на СССР.
«… Для эффективного отражения коммунистического вызова одних только военных усилий недостаточно. Запад должен разработать такие мероприятия, размах и воздействие которых позволили бы благополучно вести борьбу против огромного вражеского аппарата. В этих целях было бы целесообразно создать:
1. Институт по борьбе с коммунистической пропагандой в рамках НАТО. Перед этим институтом, который будет действовать на научной основе, должны ставиться задачи… (задачи этого института «антикоммунистической пропаганды» мы уже указывали ранее).
2. Всемирную федерацию свободы, которая должна работать не в рамках правительства, а как независимая частная корпорация, непосредственно воздействующая на общественное мнение. Основной задачей всемирной федерации свободы должна быть активная контрпропаганда. Опираясь на современные СМИ - печать, радио, телевидение, издательства, всемирная федерация могла бы взять на себя следующие задачи уже существующих организаций с их согласия и при сотрудничестве…
Всемирная федерация свободы должна быть боеспособной, ее выступления должны быть меткими и убедительными. Цель ее в том, чтобы изменить нынешнюю ситуацию, то есть чтобы свободный мир обвинял, а не сидел на скамье подсудимых.
Институт по борьбе с коммунистической пропагандой и всемирная федерация свободы должны будут сообща открыть во всех свободных странах сеть школ различных направлений, в которых мужчинам и женщинам всех национальностей разъяснялись бы методы политической войны Советов и способы защиты свободы.
Одновременно с этим надо в широких размерах организовать моральную и материальную помощь открытому или замаскированному сопротивлению тоталитарному коммунизму со стороны порабощенных наций (здесь и далее выделено мной, - О.Х.)
Вышеуказанные центры могли бы, соблюдая необходимую конспирацию, использовать все новейшие технические средства, чтобы доставлять сообщения и информацию за «железный занавес»… Кроме того, эти учреждения могли бы готовить материалы для советских граждан, выезжающих за границу, а также формировать «бригады для проведения собеседований» с этими гражданами….
20 тысяч миссионеров - борцов за свободу, которые завоевали бы доверие местных жителей, могли бы быть более действенной и дешевой дамбой в борьбе против коммунистического течения, нежели 10 тысяч дальнобойных орудий в арсеналах Запада, хотя и они также необходимы.
…В то время как «свободный мир» в полную нагрузку работает в военной и экономической областях и расходует на это основные средства, самое важное поле боя - политическая пропаганды, «борьба умов» - твердо остается в руках врагов.
Гораздо труднее, но значительно важнее опровергнуть в глазах «свободного мира» тезисы коммунистической диалектической пропаганды… нежели наполнить наши арсеналы оружием и пассивно наблюдать, как враг разоружает нас идейно».
Представляется необходимым особо подчеркнуть, что американские эксперты, в отличие от наших нынешних «ниспровергателей коммунизма», отнюдь не отрицали обоснованности, аргументированности и действенности советской внешнеполитической пропаганды.
Первоначально в 5 управлении КГБ были сформированы 6 отделов, а их функции были следующие:
1 отдел - контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;
2 отдел - планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;
3 отдел - контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;
4 отдел - контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;
5 отдел - практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;
6 отдел - обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.
Помимо перечисленных отделов в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы, а первоначальная общая численность его сотрудников согласно приказа Председателя КГБ при СМ СССР N 0096 от 27 июля 1967 г. составляла 201 человек. Куратором 5-го управления КГБ по линии руководства Комитета стал первый заместитель председателя С.К. Цвигун (с 1971 г. - В.М. Че-бриков).
Начальниками управления за период его существования были А.Ф. Кадышев, Ф.Д. Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г., когда он был назначен первым заместителем председателя КГБ), И.П. Абрамов, Е.Ф. Иванов, который позднее стал также первым начальником управления «3» («Защиты конституционного строя», созданного на основе 5 Управления КГБ СССР 13 августа 1989 г.), В.П. Воротников.
В августе 1969 г. был образован 7 отдел, в который были выведены из 5 отдела функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также оперативной разработки и предупреждения враждебной деятельности лиц, вынашивавших террористические намерения.
В июне 1973 г. был образован 8 отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров, а в следующем году - 9 отдел с задачей оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии и 10-й отделы. Последний отдел, совместно с ПГУ КГБ, занимался вопросами проникновения, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий и осуществлением мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.
В июне 1977 г., в преддверии проведения XXII Олимпийских игр в Москве, был создан 11 отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11 отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с международным терроризмом.
12 группа управления - на правах самостоятельного отдела, - обеспечивала координацию работы с «органами безопасности друзей», как именовались спецслужбы социалистических государств.
В феврале 1982 г. был образован 13 отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе изучения нездоровых молодежных формирований - мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных. Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве - фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.
14 отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.
В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек.
Всего же, как вспоминал Ф.Д. Бобков, по линии деятельности 5-го управления, «пятой линии» в КГБ служило 2,5 тысячи сотрудников. В среднем в области в 5 службе или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат, в среднем на область приходилось 200 агентов.
Отметим, что с образованием 5 Управления КГБ при СМ СССР приказом председателя были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР («за антисоветскую агитацию и пропаганду») территориальными органами госбезопасности без санкции нового управления.
В то же время, обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стали наличие иных источников доказательств - материальных свидетельств, заявлений очевидцев и показаний свидетелей, не исключая и признания обвиняемыми лицами собственной вины.
Как отмечал Ф.Д.Бобков, «мы совершенно сознательно и обосновано пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки - 3 Главного управления КГБ), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений КГБ, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия.
Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется, проводившейся под прокурорским надзором.
И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы как Москва, Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».
Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что это утверждение подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме -
Монография Председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л.М.Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период». (М., 2001).
Во-вторых, Андропов в 1972 г. запретил проведение розыска авторов разного рода анонимных воззваний, обращений и писем, за исключением тех случаев, когда в них содержались угрозы совершения насильственных антигосударственных действий, или призывы к совершению государственных преступлений, направленных против конституционного строя СССР.
В отчете КГБ при СМ СССР за 1967 г. в связи с созданием пятых подразделений отмечалось, что оно «позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника…
Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).
Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.
В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… Органами КГБ установлено 1 198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году - 114 человек…
Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…
Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера» .
В апреле 1968 г. Ю.В. Андропов отправляет в Политбюро ЦК КПСС проект решения Коллегии КГБ при СМ СССР «О задачах органов госбезопасности по борьбе с идеологической диверсией противника».
В сопроводительном письме к этому проекту председатель КГБ СССР подчеркивал: «Учитывая важность данного решения, которое является фактически определяющим документом Комитета по организации борьбы с идеологической диверсией, просим высказать замечания по этому решению, после чего оно будет доработано и разослано на места для руководства и исполнения.
Просим разрешения ознакомить с решением Коллегии первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии через соответствующих руководителей органов госбезопасности».
Как отмечалось в записке Андропова, «в отличие от ранее имевшихся в органах госбезопасности подразделений (секретнополитический отдел, 4 Управление и др.), которые занимались вопросами борьбы в идеологической области с враждебными элементами, главным образом, внутри страны, вновь созданные пятые подразделения призваны вести борьбу с идеологическими диверсиями, инспирируемыми нашими противниками из-за рубежа.
В решении Коллегии основное внимание обращается на своевременное разоблачение и срыв враждебных происков империалистических государств, их разведок, антисоветских центров за рубежом в области идеологической борьбы против Советского государства, а также на изучение нездоровых явлений среди отдельных слоев населения нашей страны, которые могут быть использованы противником в подрывных целях.
Должное место в решении Коллегии отводится профилактической работе с лицами, допускающими политически вредные поступки, с помощью форм и методов, отвечающих требованиям партии о строгом соблюдении социалистической законности. Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем».
Следует подчеркнуть, что фактически к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась также борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), предотвращение возникновения массовых беспорядков.
Так кто же такие «диссиденты» и каковым было и есть отношение к ним наших сограждан?
Позволю себе прежде всего высказать некоторые личные замечания.
Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 годов насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные, как по своему социальному статусу, так и по морально-этическим установкам и принципам, политическим взглядам.
Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно повторить; были люди склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных суждений.
И со всеми ними председатель КГБ Ю.В. Андропов предлагал чекистам «активно работать», не допуская скатывания их к противозаконной, уголовно-наказуемой деятельности.
Как известно, Ю.В. Андропов предлагал (за что его продолжают упрекать в «либерализме») партийным органам вступить в прямой диалог с А.Д. Сахаровым, и некоторыми другими «диссидентами», более того, отстоял Р.А. Медведева от ареста, чего добивался именно идеологический отдел ЦК КПСС.
Но партийные органы высокомерно не были готовы «снизойти» до прямого диалога со своими критиками, в которых им виделись исключительно «враги Советской власти».
Мое личное отношение к «диссидентам» наиболее точно передают следующие слова: «моя продолжительная… служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия.
Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности».
Да, безусловно, среди «диссидентов», были люди, достойные уважения. Но я столь же категорически против «героизации» всех из них без малейшего разбора. Точно также, немало замечательных, самоотверженных людей работали в органах КГБ. Хотя, как говорится, и «в семье не без урода».
И, наверное, именно на этих основах, добавив к ним непременно принципы объективности, законности и правосудия, и предстоит еще нашему обществу оценить свое недавнее прошлое.
…в мае 1969 г. только недавно образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) - отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».
Из этого следует, делал обоснованный вывод бывший известный «диссидент» О.А. Попов, что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов - материальную и политическую поддержку с Запада… замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д.Сахарова».
По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным, и вымученным признанием бывшего диссидента:
«Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий…. И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.
…Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились.
Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов».
В середине 70-х годов прошлого века основной упор в деятельности администрации США в отношении социалистического содружества был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе («третьей корзине») Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе, подписанного в Хельсинки 1 августа 1975 г.
«Действия образованных вскоре после его подписания московской «Хельсинкской группы», как и «действия членов остальных советских хельсинкских групп, - подчеркивает О.А. Попов, - носили антигосударственный характер».
«Автору этих строк, - признается он далее, - понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался - СССР или Россия».
Администрацией Дж. Картера, объявившего «защиту прав человека» центральным элементом своей внешней политики, в стратегию «борьбы с коммунизмом» был включен пункт о «поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы».
В 1977 г., после образования «Хельсинкских групп в СССР» (а также ГДР и Чехословакии), в Нью-Йорке был создан Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсингских соглашений (Helsiky Watch Committe). Его задачей объявлялся «сбор информации о нарушениях прав человека в СССР, доведение ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требование от американского правительства и Конгресса принятия «соответствующих мер против СССР».
Не напоминает ли вам это реализацию ранее цитировавшегося проекта создания «Всемирной федерации свободы»?.
На наш взгляд, наиболее адекватное представление как о задачах и назначении нового управления КГБ, так и о собственно андроповском видении этой проблемы дает ряд выступлений председателя КГБ перед чекистскими коллективами.
Так, 23 октября 1968 г., на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ Андропов подчеркивал: «В своем стремлении ослабить социалистические страны, союз между социалистическими государствами, он (противник - О.Х.) идет на прямую и косвенную поддержку контрреволюционных элементов, на идеологическую диверсию, на создание всевозможных антисоциалистических, антисоветских и иных враждебных организаций, на разжигание национализма…. В идеологической диверсии империалисты делают ставку на идейное разложение молодежи, использование недостаточного жизненного опыта, слабую идейную закалку отдельных молодых людей. Они стремятся… противопоставить ее старшему поколению, привнести в советскую среду буржуазные нравы и мораль».
В приложении 4 читатели могут познакомиться с одним из аналитических документов КГБ по этому вопросу.
Наряду с выявлением и расследованием противоправной, преступной деятельности, - для возбуждения уголовного дела либо по обнаружению признаков состава преступлений, либо в отношении конкретных подозреваемых, требовалась санкция прокуратуры, значительное внимание в деятельности пятых подразделений КГБ СССР уделялось также профилактике, то есть недопущению продолжения деятельности, оцениваемой как правонарушение или противоправные действия.
По данным архивов КГБ СССР, за период 1967–1971 гг. было выявлено 3 096 «группировок политически вредной направленности», из числа участников которых было профилактировано 13 602 человека. (В 1967 г. было выявлено 502 таких группы с 2 196 их участниками, в последующие годы, соответственно, в 1968 г. - 625 и 2 870, в 1969 г. - 733 и 3 130, в 1970 г. - 709 и 3102, в 1971 г. 527 и 2304. То есть количество участников названных «групп политически вредной направленности», практически, не превышало 4–5 человек.
Как отмечал доктор исторических наук В.Н.Хаустов, с началом процесса «разрядки международной напряженности», который датируется летом 1972 г., «многие спецслужбы иностранных государств и зарубежные антисоветские организации и центры значительно активизировали свою подрывную деятельность, рассчитывая извлечь максимум выгоды из изменившейся международной обстановки и международных отношений. Они, в частности, активизировали засылку в СССР своих представителей - «эмиссаров», по терминологии КГБ тех лет, - под видом туристов, коммерсантов, участников различных видов научного, студенческого, культурного и спортивного обмена. Только в 1972 г. было выявлено около 200 подобных эмиссаров».
В отдельные годы число выявлявшихся только на территории СССР эмиссаров антисоветских организаций и центров превышало 900 человек.
Поток эмиссаров стал особенно нарастать после 1975 г. - после подписания 1 сентября в Хельсинки Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Его разделы касались вопросов признания послевоенных границ - геополитической реальности - в мире, экономического сотрудничества социалистического содружества и западных государств, а третий раздел («третья корзина») - вопросы «гуманитарного характера», который начал трактоваться западными странами и их спецслужбами как основание для вмешательства во внутренние дела неугодных им государств и для оказания давления на них вплоть до введения экономических и иных санкций.
Известный не только в США, но и нашей стране, специализировавшийся в области дискредитации КГБ и политики советского правительства бывший редактор «Ридерз дайжеста» Джон Бэррон в переведенной на русский язык в 1992 г. книге «КГБ сегодня» отмечал, что «активная часть» диссидентов в 60–70 годы насчитывала около 35–50 человек, часть из которых впоследствии была или осуждена, или выехала из СССР на Запад.
С 1975 г. деятельность этой, говоря языком социологии, «неформальной» группы, пытались усиленно активизировать западные спецслужбы и центры идеологических диверсий, в соответствии с внешнеполитической стратегией Дж. Картера по «защите прав человека». Подлинным же ее «отцом» являлся уже известный нам помощник президента по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский.
«Расцвета» диссидентская тусовка, благодаря деятельности «Хельсинкских групп», достигла к 1977 г., а в дальнейшем пошел ее закат, связанный с арестом по обвинению в связях с ЦРУ одного из членов московской Хельсинкской группы (МХГ) А. Щаранского, привлечением к следствию некоторых других активных участников «правозащитного» движения за совершение противоправных действий.
«К 1982 г., писала председатель МХГ Л.М. Алексеева, - этот круг перестал существовать как целое, сохранились лишь его осколки… правозащитное движение перестало существовать в том виде, каким оно было в 1976–1979 годы».
Отметим, однако, и еще одно важное обстоятельство.
В процессе решения поставленных перед ним задач, 5-е управление КГБ СССР и его подразделения, добывали важную разведывательную и контрразведывательную информацию из-за рубежа (например, доклад Американской национальной медицинской академии о выделении вируса СПИД), выявляло шпионов (А.Б. Щаранский, А.М. Суслов), вели борьбу с терроризмом, сепаратизмом, распространением наркотиков, предупреждали возникновение массовых беспорядков, предупреждали возникновение очагов социальной напряженности и негативных процессов…..
Тем не менее, мы вынуждены согласиться с уже высказывавшимся мнением о том, что «уже с середины 70-х годов в 5-м управлении отмечали откровенные симптомы игнорирования людских забот и переживаний», что некоторые органы КПСС не только самоустранялись от конкретной организационно-социальной работы, но и от пропагандистского противодействия «социальной пропаганде» зарубежных идеологических центров, что КПСС «спала, усыпленная своей непогрешимостью».
Привлечь внимание к этой опасности своих коллег по Политбюро ЦК КПСС стремился Ю.В. Андропов, но эти его шаги явно не находили понимания и поддержки у кремлевского ареопага.
А партийные руководители полагали, что именно органы КГБ должны за них решать возникающие в обществе проблемы, противоречия и конфликты.
Но далеко не всегда это оказывалось возможным.
В чем русские считаются лучшими в мире? На ум обычно приходят космонавтика, оружейное дело, театр, балет, хоккей, фигурное катание. Но далеко не все знают, что лучшей в мире по праву признается и русская школа обеспечения безопасности первых лиц государства. За всю историю СССР и современной России сотрудники охраны лидеров страны не допускали фатальных ошибок, которые приводили бы к резонансным результатам, не говоря уже о гибели или похищении охраняемых.
Редакция «Русской планеты» поставила себе амбициозную задачу - в серии тематических публикаций хотя бы кратко, в основных вехах проследить историю личной охраны в России с царских времен и до наших дней. Начало серии было положено разговором с Дмитрием Николаевичем Фонаревым, старшим офицером штаба легендарной «девятки» (9-го Управления КГБ СССР), с 1995 года президентом Национальной ассоциации телохранителей (НАСТ) России.
- Дмитрий Николаевич, в чем вы видите главную задачу НАСТ России?
Наша главная уставная задача - установление и совершенствование профессионального подхода к обеспечению личной безопасности на территории России. А идея заключается в точном, повсеместном и постоянном следовании лучшим профессиональным традициям русской школы личной охраны. И самое важное, ключевое звено в любой профессии - это неразрывная связь поколений.
В 9-м Управлении КГБ СССР были идеальные инструкции и другие документы, которыми руководствовались все, начиная от прапорщиков и заканчивая генералами. Главным документом являлся приказ № 00157 от 1961 года, составлен он был, что называется, фундаментально. При всех структурных изменениях в «девятке» приказ оставался в изначальной редакции. В нем присутствовали мысли и идеи сталинского ГУО, потому что выдумывать что-то новое в принципах охраны и ее организации нет надобности. Лучшее - враг хорошего. Все, что работало тогда, будет работать всегда. То, что не прошло испытание временем и опытом, уходит, но не забывается. На ошибках умные люди тоже учатся.
Знания и навыки передавались из поколения в поколение. Моими наставниками были офицеры, служившие еще в охране Сталина, такие как Владимир Дмитриевич Винокуров. Ну а главным и незабываемым учителем был, конечно, Валерий Геннадьевич Жуков - выездник Брежнева, отработавший с Леонидом Ильичом 14 лет. Именно так, «из рук в руки» передавались и опыт, и традиции, и знания, и, главное, тот морально-волевой стержень, на котором воспитывается мировоззрение офицера личной охраны.
Собственно, этим мы уже 20 лет и занимаемся в Национальной ассоциации телохранителей. Есть и более именитые профильные ветеранские ассоциации, такие как «Девятичи» и Ассоциация ветеранов СБП, которую бессменно и по праву возглавляет Александр Васильевич Коржаков.
- Сколько поколений было в охране советских лидеров?
Академия НАСТ России выделяет четыре фундаментальных периода становления личной охраны в СССР по периодам руководства страной. Их можно условно обозначить как «сталинский», «хрущевский», «брежневский» и «горбачевский». Но, вообще, правильнее говорить не об истории охраны в СССР, а об истории уникальной русской школы охраны. Эта история началась задолго до революции (между прочим, за 30 лет до зарождения подобной службы в США) и не закончилась с распадом Советского Союза. Поэтому можно сказать, что вышеназванным четырем периодам предшествовали «царский» и «ленинский», а постсоветская эпоха разделяется на «ельцинский» и «путинский» периоды. И так будет всегда, пока стоит государство Российское.
При этом историю русской школы охраны никто детально «изнутри» не описывал. Архивные источники скупы и сухи. Поэтому нет ничего правильнее, чем выслушать тех, кто сам прошел путь офицера охраны, кто вобрал в себя переданный, как я уже говорил, «из рук в руки» опыт наставников. Кстати, аббревиатура НАСТ имеет определенный смысл и с этой точки зрения. Когда мы пишем о своих учителях, мы называем их «НАСТавниками». И только так!
Сам я прошел службу в «девятке» в завершающий советскую эпоху четвертый период. Меняются времена, люди, подход к подбору кадров и системной расстановке. Но традиции и школа сохраняют тот самый стержень, который гарантирует самое главное - надежность системы.
- Какие качества, на ваш взгляд, важны для сотрудника охраны?
Главное в личной охране - это надежность как способность системы безотказно работать в изменяющихся условиях. Надежность системы складывается из совокупной надежности всех ее элементов вместе и каждого в отдельности. А это значит: что бы ни происходило, лично ты, офицер охраны, должен выполнить поставленную перед тобой системную задачу. Это позволяет сделать только опыт, просто стажа работы недостаточно. Опыт сотрудника охраны - это его способность быстро принимать эффективные решения в сложной оперативной обстановке, а стаж - лишь отрезок времени, которое он проработал в профессии. Можно иметь большой стаж, но не обладать должным опытом. Есть курс молодого бойца, где тебя научат стрелять, владеть приемами рукопашного боя и так далее, но главные навыки ты нигде не получишь, пока сам не начнешь работать.
Простая истина - в личной охране мелочей не бывает. Поэтому крайне важно внимание ко всем деталям того, что тебя окружает. Например, сопровождая охраняемого, очень важно всегда занимать правильную позицию. Высший профессионализм проявляется в том, что наша работа незаметна со стороны. Охрана не должна никому мешать, в первую очередь охраняемому. Нельзя идти слишком близко от него, чтобы не наступить ему на ногу. Да и слышать лишнее телохранителю ни к чему. Но и слишком далеко стоять тоже неправильно - можно не успеть среагировать на какую-то опасность. Мелочи? Конечно! Но не зря еще офицеры сталинской охраны говорили: «Хочешь быть поближе - будь подальше». Что это значит, может понять только тот, кто обладает опытом, а не просто стажем…
- За что телохранителя могут уволить?
Таких причин много. Во-первых, служебное несоответствие, какой-то очень серьезный прокол. Во-вторых, здоровье, когда ты уже по физическому состоянию не подходишь для этой работы. В-третьих, выслуга лет, когда тебе просто пора на пенсию. В-четвертых, дискредитация - это самое страшное, это чуть ли не измена Родине. Но так было в советское время, сейчас все проще: закончился контракт, и до свидания. Раньше сотрудник приходил в охрану и мог работать там всю жизнь, а сейчас пятилетние контракты.
- Должен ли охраняемый соблюдать указания охраны?
Михаил Петрович Солдатов. Фото из личного дела.
Вопрос занимательный, но не более того. Инструкций для охраняемых еще не существует. И вряд ли кому взбредет в голову писать «Инструкцию по применению телохранителя»... На практике все зависит от того, какие отношения сложились между прикрепленным и охраняемым. Те, кто уже ушел со службы в охране, всегда говорят людям во власти: если вы не можете позаботиться о самих себе, как вы можете о народе заботиться? Если телохранителей не будет, неизвестно, сколько страна продержится. От личной охраны, как показала историческая практика, всегда очень многое зависит. А что касается частных телохранителей, то там, на рынке есть такая поговорка: «Клиент прав, пока жив».
Но охраняемые, конечно, далеко не всегда к нам прислушиваются. В «девятке» было всего несколько человек, которые могли сказать: «Будет вот так!», и охраняемые подчинялись. Например, я видел, как вел себя Александр Николаевич Соколов - прикрепленный Лигачева. Он говорил: «Егор Кузьмич, это неправильно». Или Михаил Петрович Солдатов - легенда №1 9-го Управления. Я его не застал, но работал в той самой группе, которую он возглавлял, вместе с его сыном Александром Михайловичем. Таким был и начальник охраны Брежнева Александр Яковлевич Рябенко.
- Не очень-то много получается таких смельчаков. А как остальным справляться с этой проблемой?
Со сталинских времен известны мудрости, работающие в любой ситуации. Есть три заповеди - правила, спасающие телохранителя от лишних проблем. Правило первое - брать на себя как можно меньше ответственности, всяких разных инициатив и лишних обязанностей. В системе все расписано: лишнего требовать не станут, но за свой участок отвечать заставят. За то, что вы будете делать больше работы, например проверять все подряд, больше денег вам не заплатят. Но если что-то в тех «не ваших» делах пойдет не так, вы будете виноваты. Инициатива приветствуется, но она наказуема, если дает негативные результаты.
Правило второе - не нужно говорить то, чего нельзя написать. Сказать легко: вот надо, чтобы охрана поехала туда-то, тут отсечь, там привлечь… Но потом поставленная задача может оказаться невыполнимой. А вот когда начинаешь все детально расписывать, становится ясно, что реально, а что нет, тем более когда сам пробуешь сделать то, чего требуешь от других людей. Штабной, «бумажный» опыт без постового немногого стоит.
Правило третье я уже называл: если хочешь быть ближе к первым лицам, будь дальше. Правило, кстати, актуально не только для охраны: сегодня это можно было бы посоветовать многим, кто жаждет близости к власть имущим...
Если работаешь с охраняемым, не лезь к нему со всякими мелочами, не лебези, не подхалимничай. Но при этом будь всегда в нужном месте в нужное время, чтобы тебя могли найти. Многие думают, что они близки к первому лицу и это залог их успеха навсегда, а потом попадают в неприятности, иногда очень большие. Это правило - аналог русской пословицы: «Подальше от царей голова будет целей».
- А вам эти заповеди помогали?
Конечно. Когда я работал у Горбачева в охотхозяйстве «Завидово», произошел один интересный случай. Как известно, Михаил Сергеевич с Раисой Максимовной всегда были «мы», все делали вместе. Письма от народа, которые советскому лидеру через ЦК приходили, тоже вместе читали. И вот один парнишка из Армении написал, что он молодой композитор, а музыку сочинять ему не на чем, ему бы гитару... Горбачевы решили: надо помочь, и подарок должен быть достойный. Но какая гитара лучше, и где ее взять?
Естественно, вопрос был адресован начальнику охраны Владимиру Тимофеевичу Медведеву. Тот спрашивает старшего офицера Вячеслава Михайловича Семкина: кто, мол, там у нас в гитарах смыслит? Посылают за мной, потому что коллеги знали, что я вроде как на гитаре играл.
Вызывают с поста, а на улице холодно, минус 42, на мне автомат, пистолет, подсумки, бекеша, куча теплой одежды. Надо снимать! Нет, говорят, иди так, только оружие оставь в дежурке и бегом в главный дом. Зачем, не сказали...
Захожу в комнату и вижу - лежит на столе семирублевая гитара шиховского завода. Думаю: мне петь, что ли, надо? А Раиса Максимовна говорит очень вежливо, тепло так, по-домашнему: «Мы сомневаемся, хороший это инструмент или нет». Я по-прежнему не понимаю, чего от меня хотят, но надо что-то отвечать, понимаю, что, если скажешь: «Не знаю», завтра на работу можно и не выйти. Зачем в охране генсека такие люди, которые чего-то не знают?
Я и говорю: «Ну да, простенькая такая гитара». Она хитро так спрашивает: «А какую гитару лучше в подарок»? Я хотел было сказать, что лучше всего импортную чешскую «Кремону» подарить, но что-то меня удержало, и я говорю: «А у нас в Ленинграде делают замечательные двенадцатиструнные гитары». Спасибо, говорит, вы нам очень помогли. Не успел я на пост вернуться, уже выехала машина за ленинградской гитарой. Словом, как я уже сказал: будь подальше, но всегда будь готов оказаться рядом. И не просто оказаться, а быть полезным.
Да и, вообще, близость к первым лицам - палка о двух концах. Наша работа, она ведь благородная, но не благодарная. Николай Власик был 25 лет со Сталиным и его семьей, прошел всю войну, но Сталин не стал возражать, когда его сняли с должности, а затем арестовали. И сколько таких примеров можно привести…
- Мы начали с разговора о преемственности в охране. Можно ли сказать, что она сохраняется?
Об этом мне сложно судить. После того как в 1991 году был упразднен КГБ, связь поколений в значительной степени прервалась. В нынешней ФСО (Федеральной службе охраны) работают преданные люди, но у них нет той школы, которая воспитывала нас. Возможно, они лучше нас делают свою работу. Но вопрос о наставнике по традиции «девятки» останется вечным. Знания и опыт должны передаваться, а не хорониться.
- А чем вы занимаетесь, что называется, для души?
В клубе Арсенала - комсомольский актив Управления: Слева - Хлебников С. Д., секретарь комитета комсомола Управления, в центре - Лункин А.А.,секретарь комсомольской организации кремлевского полка, с гитарой - секретарь комсомольской организации 18-го отделения 1-го отдела. Фото: из личного архива
Философией и музыкой. В январе следующего года вместе с уникальным специалистом в области энергоинформационных технологий Татьяной Викторовной Пановой планирую закончить шестую «философскую», на мой взгляд, книгу под рабочим названием «Метаконтакт». А в свободное время с друзьями играю на всем, что звучит, и записываю музыкальную фантазию «Путешествие в никуда».
- Как вам удается все успевать?
Не успевают только те, кто не умеет планировать свое время. А меня в «моих университетах» этому хорошо научили.
Автор этой книги, Олег Максимович Хлобустов – «потомственный чекист», крупнейший специалист по истории российских спецслужб, опубликовавший более 300 различных работ по этой теме. В своей новой книге О.М. Хлобустов отвечает на вопрос, который занимает многих читателей: как могло случиться, что Комитет государственной безопасности СССР, по праву принадлежавший к числу сильнейших спецслужб мира, мог допустить развал Советского Союза? Кто, в частности, «вывел из игры» КГБ в самый драматический момент нашей истории, в августе 1991 года?.. Кроме того, основанная на архивных документах, эта книга не только знакомит читателей с историей создания и деятельности КГБ, но и с тайнами «третьей мировой» – холодной войны между Содружеством социалистических государств и блоком НАТО.
Из серии: Суд истории
* * *
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Август 1991 г. Где был КГБ? (О. М. Хлобустов, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром - компанией ЛитРес .
Пятое Управление. Чем занималась политическая контрразведка
17 июля 1967 г. по инициативе Ю.В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение об образовании в КГБ самостоятельного Пятого Управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника.
Пройдут годы, писал недавно автор одной из интересных работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, «и на Пятое Управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее»«, – вот почему на истории его деятельности необходимо остановиться более подробно.
На решение о создании этого нового подразделения – «политической контрразведки», – Андропова подтолкнул как опыт работы на посту секретаря ЦК, так и материалы, имевшиеся во Втором Главном управлении КГБ СССР.
В записке в ЦК КПСС с обоснованием целесообразности создания этого органа от 3 июля 1967 г. № 1631-А Ю.В. Андроповым подчеркивалось:
«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои
усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну…
Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации…
Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.
В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.
Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали, либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).
За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев.
При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.
После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн. советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн. 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины.
Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.
Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.
Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.
Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.
При анализе этих фактов становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.
С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.
В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, т. е. она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется».
В этой связи в цитируемой записке председателя КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:
– организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;
– выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП – Министерств охраны общественного порядка, так в тот период именовалось МВД) массовых беспорядков;
– разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;
– организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.
При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в Управлениях и городских отделах КГБ СССР.
В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю.В. Андроповым, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. – только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2250 единиц, в том числе на 1750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.
В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений, записка эта была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля и был одобрен проект Постановления Совета Министров СССР, которое было принято в тот же день (№ 676–222 от 17 июля 1967 г.).
Как вспоминал генерал армии Ф.Д. Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу – информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника».
Первоначально в Пятом Управлении КГБ были сформированы 6 отделов, а их функции были следующие:
1-й отдел – контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;
2-й отдел – планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;
3-й отдел – контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;
4-й отдел – контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;
5-й отдел – практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;
6-й отдел – обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.
Помимо перечисленных отделов в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы, а первоначальная общая численность его сотрудников согласно приказу Председателя КГБ при СМ СССР № 0096 от 27 июля 1967 г. составляла 201 человек. Куратором 5-го управления КГБ по линии руководства Комитета стал первый заместитель председателя С.К. Цвигун (с 1971 г. – В.М. Чебриков).
Начальниками управления за период его существования были А.Ф. Кадышев, Ф.Д. Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г., когда он был назначен первым заместителем председателя КГБ), И.П. Абрамов, Е.Ф. Иванов, который позднее стал также первым начальником управления «З» («Защиты конституционного строя», созданного на основе Пятого Управления КГБ СССР 13 августа 1989 г.), В.П. Воротников.
В августе 1969 г. был образован 7-й отдел, в который были выведены из 5-го отдела функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также оперативной разработки и предупреждения враждебной деятельности лиц, вынашивавших террористические намерения.
В июне 1973 г. был образован 8-й отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров, а в следующем году – 9-й отдел с задачей оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии, и 10-й отдел. Последний отдел, совместно с ПГУ КГБ, занимался вопросами проникновения, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий и осуществлением мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.
В июне 1977 г., в преддверии проведения XXII Олимпийских игр в Москве, был создан 11-й отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11-м отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с международным терроризмом.
12-я группа управления – на правах самостоятельного отдела, – обеспечивала координацию работы с «органами безопасности друзей», как именовались спецслужбы социалистических государств.
В феврале 1982 г. был образован 13-й отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе изучения нездоровых молодежных формирований – мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных. Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве – фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.
14-й отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.
В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек.
Всего же, как вспоминал Ф.Д. Бобков, по линии деятельности 5-го управления, «пятой линии» в КГБ служило 2,5 тысячи сотрудников. В среднем в области в 5-й службе, или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат, в среднем на область приходилось 200 агентов.
Отметим, что с образованием Пятого Управления КГБ при СМ СССР приказом председателя были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР («за антисоветскую агитацию и пропаганду») территориальными органами госбезопасности без санкции нового управления.
В то же время, обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стали наличие иных источников доказательств – материальных свидетельств, заявлений очевидцев и показаний свидетелей, не исключая и признания обвиняемыми лицами собственной вины.
Как отмечал Ф.Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обоснованно пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки – 3-го Главного управления КГБ), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений КГБ, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия.
Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется, проводившейся под прокурорским надзором.
И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы, как Москва, Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».
Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что это утверждение подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме – монография Председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л.М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период». (М., 2001).
В отчете КГБ при СМ СССР за 1967 г. в связи с созданием пятых подразделений отмечалось, что оно «позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника…
Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).
Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.
В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… Органами КГБ установлено 1198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году – 114 человек…
Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…
Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера».
Поскольку одно из главных обвинений, выдвигаемых против Пятого Управления КГБ СССР, это его «беспощадная борьба» с «диссидентами», позволю себе высказать некоторые личные замечания.
Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 годов насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные, как по своему социальному статусу, так и по морально-этическим установкам и принципам, политическим взглядам.
Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно повторить; были люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных суждений.
Конец ознакомительного фрагмента.